Но у человека был великий дар выживания. Раса, давно преобразовавшая условия своего существования, раса урбанизированная, механизированная и цивилизованная больше, чем когда-либо раньше, теперь посылала лучших своих представителей, своих потенциальных лидеров, в первобытные условия – безоружный человек против природы.

Род Уокер знал о докторе Дж.Э.Рамсботеме, как знал об Эйнштейне, Ньютоне и Колумбе, но думал о нем не больше, чем об этих троих. Это было скорее соломенное чучело из книги, чем реальная фигура. Он пользовался рамсботемским ВЫХОДОМ между Джерси и Аризоной, не думая о его изобретателе, так же, как его предшественники пользовались лифтом, не вспоминая об Отисе.

Если он и размышлял об этом чуде, то у него всегда появлялось полуосознанное сожаление, что аризонская часть ВЫХОДА Хобокен Гейт была слишком далеко от дома его родителей. Она называлась Кайбаб Гейт и располагалась в семи милях от дома Уокеров.

Когда строился дом, этот район был последним, которого достигал туннель доставки и другие коммунальные городские линии. Поскольку это был старый дом, все его жилые помещения находились на поверхности земли. В доме были только спальни и столовая. Было также подземное бомбоубежище. А жилые комнаты раньше одиноко торчали над землей, образуя эллиптическое укрытие: но когда Большой Нью-Йорк расширился, то вся местность в округе была застроена подземными апартаментами вперемежку с девственным лесом. Строить что-либо на поверхности было запрещено. Уокеры покрыли свои жилые помещения почвой и высадили лиственные деревья , но они отказались закрывать смотровое окно. Это была главная прелесть дома, так как через него открывался вид на Большой Каньон. Муниципалитет старался принудить их закрыть его и заменить подобием окна с телевизионным изображением Большого Каньона, как это делается в подземных помещениях. Но отец Рода был упрямым человеком и утверждал, что наряду с природой, женщинами и вином, это лучшее, что есть в жизни. Окно все еще оставалось нетронутым.

Род застал свою семью сидящей перед этим окном: ожидалась сильная буря в Каньоне. Здесь находились его мать, отец и, к его удивлению, сестра. Элен была десятью годами старше его. Будучи капитаном аризонской полиции, сестра редко появлялась дома.

Он обрадовался, и вовсе не потому, что его собственное опоздание благодаря ее приезду могло пройти незамеченным.

– Сестренка! Как хорошо, я думал, ты в Туле.

– Я и была там несколько часов назад.

Род пожал ей руку. Сестра цепко обняла его и поцеловала, прижав к своему высоко поднятому желтому корсажу. Она все еще была в форме: это подсказало Роду, что она только что приехала – в свои редкие приезды домой она обычно сразу переодевалась в халат и домашние туфли, а волосы связывала узлом. Сейчас же она была в защитной одежде, вооруженная, а ее кожаные перчатки и украшенная перьями каска лежали на полу.

Она с гордостью посмотрела на него.

– Как ты вырос! Стал с меня ростом!

– Я выше!

– Не пытайся вырваться. Я сверну тебе руку. Снимай ботинки и стань спиной ко мне.

– Сядьте, дети, – мягко сказал отец. – Почему ты так поздно, Род?

– А… – он хотел выкрутиться, рассказав о завтрашнем экзамене, но вмешалась сестра.

– Не приставай к нему, папа! Требуй, чтобы он извинился, и кончим на этом. Я научилась этому, когда была сублейтенантом.

– Тише, дочь! Я его без твоей помощи разберусь с ним.

Род был удивлен раздраженным тоном отца и еще более удивился ответу Элен:

– Да неужели? – и тон ее был странным.

Род видел, как мать подняла руку, как бы собираясь что-то сказать, но закрыла рот. Она выглядела расстроенной. Его сестра и отец глядели друг на друга; все молчали. Род перевел взгляд с одного на другому и спросил:

– Что случилось?

Отец улыбнулся ему:

– Ничего. Не будем больше об этом. Обед ждет. Пойдем, дорогая! – он повернулся к жене и помог ей подняться с кресла.

– Минутку, – сказал Род настойчиво. – Я опоздал, так как задержался у ВЫХОДОВ.

– Хорошо. Тебе лучше знать, но больше об этом говорить не будем. – Отец повернулся к лифту.

– Но мне нужно еще кое-что рассказать. Меня не будет дома всю следующую неделю.

– Хорошо… что? Что ты сказал?

– Меня не будет дома некоторое время. Может, десять дней, а может, и дольше.

Отец казался обескураженным, он покачал головой:

– Каковы бы ни были твои планы, тебе придется их изменить. Я не могу разрешить тебе отсутствовать столько времени.

– Но, папа…

– Мне очень жаль, но дело решено.

– Но, папа, я должен!

– Нет.

Род был огорчен. Неожиданно его сестра сказала:

– Папа, а не лучше ли спросить, почему он должен отсутствовать?

– Нет, дочь…

– Папа, я сдаю экзамен на одиночное выживание, начало завтра утром!

Миссис Уокер вздохнула и начала плакать. Ее муж сказал:

– Ну, ну, дорогая! – затем повернулся к сыну и жестко проговорил: – Ты огорчил свою мать.

– Но, папа, я … – Род замолчал, с горечью подумав, что вряд ли кто-нибудь из них представляет, что это для него значит.

– Видишь, отец, – заметила сестра. – Он должен уехать. У него нет выбора, потому что…