(англ. Robert Anson Heinlein; 7 июля 1907 — 8 мая 1988)

Ро́берт Э́нсон Ха́йнлайн (англ. Robert Anson Heinlein; 7 июля 1907 — 8 мая 1988) — один из крупнейших писателей-фантастов XX века, во многом определивший лицо современной научной фантастики. Обладатель престижных премий «Хьюго» и «Небьюла».

 Биография бла- блва

Роберт Хайнлайн в военно-морской академии США, 1929Роберт Энсон Хайнлайн родился 7 июля 1907 года в небольшом городке Батлер (штат Миссури) и стал шестым ребёнком в семье Рекса Айвора Хайнлайна и Бем Лиль Хайнлайн. Вскоре после его рождения семья переехала в Канзас-Сити, штат Миссури.

Хайнлайн закончил Гринвудскую школу и поступил в университет Миссури, затем сдал вступительные экзамены в Военно-морскую академию США в Аннаполисе. Хайнлайн был образцовым кадетом, он являлся чемпионом академии по фехтованию, борьбе и стрельбе. Прослужив пять лет на эсминцах, затем на авианосце «Лексингтон» — в качестве офицера, отвечающего за радиосвязь с самолетами. Вынужден был уйти в отставку по состоянию здоровья, когда у него обнаружили туберкулёз.

После отставки Хайнлайн несколько недель провёл в аспирантуре Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе (математика и физика); но оставил её, то ли по причине нездоровья, то ли из-за увлечения политикой. Он сменил множество специальностей, включая должность риэлтора недвижимого имущества и служащего серебряных копей. Позднее он вступил в движение Э. Синклера «НЕТ — бедности в Калифорнии!», популярной в начале 1930-х годах в Калифорнии. Когда же Синклер баллотировался губернатором от Демократической партии, Хайнлайн активно участвовал в этой провальной кампании. В 1938 году он сам баллотировался в Законодательное собрание Калифорнии, но вновь неудачно.

Позднее Хайнлайн стыдился своих социалистических идеалов. В 1954 году он писал: «Множество американцев заявляют, что Маккарти создал царство террора. Вы этим испуганы? Я — нет, в моём прошлом много политических действий, гораздо более левых, чем позиция сенатора МакКарти».

Первый его рассказ «Life-Line» («Линия жизни») был опубликован в августовском номере журнала «Поразительная научная фантастика» за 1939 год, который выпускал Джон Вуд Кемпбелл. В 1941 году Хайнлайн был приглашен на Всемирный конвент научной фантастики (Уорлдкон-41), проходивший в Денвере, в качестве почётного гостя (также Хайнлайн был почётным гостем Уорлдконов 1961 и 1976 годов).

Во время войны Хайнлайн желал вступить во флот, но был комиссован и оказался вместе с Айзеком Азимовым, Артуром Кларком и Л. Спрэг де Кампом в Научно-исследовательской лаборатории ВВС в Аннаполисе.

В 1947 году Хайнлайн во второй раз развёлся и в следующем году женился на Вирджинии Герстенфельд, в браке с которой прожил оставшиеся 40 лет своей жизни.

В 1953—1954 годах чета Хайнлайнов предприняла первое своё кругосветное путешествие, впечатление от которого косвенно повлияло на его романы-путешествия (наподобие «Марсианки Подкейн»).

Азимов полагал, что женитьба на Джинни означала и смену политических приоритетов Хайнлайна. Вместе они основали «Лигу Патрика Генри» (1958) и в 1964 году активно участвовали в предвыборной кампании Барри Голдуотера. (В архиве Хайнлайна сохранились и две большие апологии МакКарти). Однако не следует считать Хайнлайна ортодоксом-консерватором: в этот период он впервые открыто пытается совместить своё либертинство с традиционным правом. Хайнлайн стал последовательным борцом с предрассудками и потому крайне негативно относился к любым попыткам классифицировать его идеологию (включая и либертинство).

Справа налево: Роберт Хайнлайн, Л. Спрэг де Камп, и Айзек Азимов, 1944Важнейшим общественным деянием Хайнлайна всё-таки являются его романы для юношества. Он писал их с научной точки зрения, при этом превосходно зная мир взрослых. Его романы были актуальны, пока в 1959 году роман «Звёздная пехота» не был отклонён редакцией как «слишком спорный». Тогда Хайнлайн смог отказаться от амплуа «писателя для тинэйджеров» и смог идти своим собственным путём. Начиная с 1961 года он публикует книги, радикально расширившие границы НФ-жанра, начиная с самого известного его романа — «Чужака в земле чужой» (1961) (англ. «Stranger in a Strange Land», известны также такие переводы «Чужак в чужой стране», «Чужак в чужом краю») и далее — «Луна жёстко стелет» (1966) (англ. «The Moon Is a Harsh Mistress», в другом переводе ­— «Луна — суровая хозяйка»), который считается вершиной его творчества. Признанием его заслуг является приглашение телевидения комментировать в прямом эфире высадку на Луну в 1969 году.

Напряжённая работа привела Хайнлайна в 1970 году на грань смерти. Десятилетие 70-х началось для него с перитонита, крайне опасного для жизни, излечение потребовало более двух лет. Как только он почувствовал себя настолько хорошо, что мог работать, в 1973 году Хайнлайн создаёт роман «Достаточно времени для любви, или Жизни Лазаруса Лонга», в котором появились множество сюжетов, разрабатываемых им в позднем творчестве. В середине 70-х он получил заказ на две статьи в «Ежегодник Британской энциклопедии» и вместе с Джинни объездил страну для организации сбора донорской крови и стал почётным гостем на Третьем мировом конгрессе НФ в Канзас-Сити (1976).

Отпуск на Таити в 1978 году окончился тяжелым приступом ишемической болезни сердца. Он перенёс одну из первых операций коронарного шунтирования. В том же году он был приглашён выступить перед Объединённым комитетом Сената и Палаты Представителей. Его речь свидетельствовала о вере, что доходы от развития космических технологий окажут существенную помощь больным и пожилым людям.

Операции позволили Хайнлайну вновь начать работать в 1980 году, так что он успел опубликовать ещё пять романов. Он умер во сне от последствий эмфиземы 8 мая 1988 года, во время начальной стадии работы над романом «Мир как миф». Несколько его работ, включая интервью, переписку и ранние литературные опыты были изданы посмертно.

Раннее творчество: 1939—1960

Первый роман, написанный Хайнлайном, назывался «Для нас, живущих, или Осмеяние нравов» (1939), хотя был опубликован только в 2003 году. Роман оказался неудачным в литературном отношении. Потерпев неудачу с романом, Хайнлайн в 1939 году начал продавать в редакции журналов свои первые рассказы, составившие позднее цикл «История будущего». В журнале Astounding Science-fiction в мае 1941 года была опубликована схема политических, культурных и технологических перемен XX века и далее. Однако в дальнейшем Хайнлайн написал много рассказов и романов, отклонявшихся от его ранней схемы, но образующих самостоятельные циклы. Реальность XX века опровергла его «Историю будущего». Несоответствия Хайнлайн сумел преодолеть в 80-е гг., введя концепцию «Мира как мифа».

Первый роман Хайнлайна был опубликован отдельным изданием только в 1947 году, это был «Ракетный корабль «Галилей». Первоначально редакция отвергла этот роман, потому что полёт на Луну считался тогда совершенно неактуальным. Хайнлайну не везло с издателями: в «Марсианке Подкейн» пришлось заново писать финал, а «Чужак в земле чужой» был сначала издан в сильно сокращённом виде. Только в конце войны Хайнлайн нашёл издателя — Скрибнера, который и стал каждое Рождество выпускать по роману для юношества, написанные Хайнлайном. Восемь книг в этой серии были снабжены чёрно-белыми иллюстрациями Клиффорда Гери. Самыми популярными романами из этого цикла стали: «Имею скафандр — готов путешествовать» и «Астронавт Джонс». В конце 50-х годов стал очевиден конфликт взглядов и образа жизни Хайнлайна с его амплуа — писателя для тинэйджеров.

Ранние романы Хайнлайна интересны и детям и взрослым. Его главные герои этого периода — обычно очень неординарные интеллектуальные подростки, пробивающиеся наверх в обществе взрослых. По форме эти романы просты — это рассказ о приключениях, конфликтах с учителями и родителями и т. д. Однако Хайнлайн полагал, что юные читатели гораздо более искушены, чем это обычно считается. Многие его «юношеские» романы имели поэтому огромный успех. Так, в «Красной планете» (1948), где речь идёт о революции, в которую вовлечены учащиеся интерната на Марсе, редактор потребовал внести изменения. Его смутило, что подростки ловко обращаются с оружием и кроме того, слишком экзотично выглядел механизм размножения марсиан (у которых было три пола, совпадающих со стадиями развития).

Хайнлайн превосходно знал о цензурных ограничениях, и поэтому его романы часто консервативны по форме, что позволяло ему проводить идеи, невозможные в тинэйджеровской фантастике других авторов тех же лет.

Многие современные любители НФ уже не помнят, что Хайнлайн стал автором множества клише, без которой немыслим фантастический жанр, но революционные в своё время. Например, роман «Кукловоды» (1942, напечатан в 1951) породил идею пришельцев-паразитов, вселяющихся в тела людей.

Последним романом для юношества, и одновременно самым дискуссионным произведением Хайнлайна стал роман «Звёздная пехота» (1959). Этот роман был навеян односторонним решением администрации США прекратить ядерные испытания. Главной идеей этой книги стало то, что не должно быть никакой «воинской повинности», зато демократические права, особенно избирательное право — должны принадлежать только тем, кто заслужил его военной службой.

Зрелое творчество: 1961—1973

В этот период Хайнлайн написал свои самые знаменитые романы. Всё начиналось с «Чужака в земле чужой» (1961). Его работы исследуют в этот период все темы, от либертарианства и индивидуализма, до свободной любви. Это составляет до некоторой степени шокирующий контраст с тематикой его ранних романов, однако сам Хайнлайн заявлял позднее, что его читатели 50-х годов ещё не были готовы воспринимать его важнейшие темы.

Роман «Чужак в чужой стране» писался более 10 лет и был закончен даже ранее «Звёздной пехоты», но автор намеренно не отдавал его в редакции. Этот роман является логическим продолжением неопубликованного литературного дебюта с его темами свободной любви и радикального индивидуализма. (Позднее распространились слухи, что «Чужак в чужой стране» вдохновил секту убийц Чарльза Мэнсона. Действительно, некоторые его последователи читали этот роман. Однако практики, описанные Хайнлайном, не имели к деятельности Мэнсона никакого отношения.)

По мнению критиков и публики лучшим романом Хайнлайна является «Луна жёстко стелет» (1966, в другом переводе «Луна — суровая хозяйка»). В этом романе описана война за независимость лунных колоний с изложением анархической доктрины об опасности любого правительства — включая республиканское, для индивидуальной свободы.

В этот период Хайнлайн обращается также к фэнтези. Он написал несколько рассказов в этом жанре ещё в 40-е годы, но его единственным «чистым» фэнтези был роман «Дорога доблести» (1963).

Последний его роман этого периода — «Не убоюсь я зла» (1970, в другом переводе «Пройдя долиной смертной тени») — окрашен заметными сатирическими мотивами и даже элементами антиутопии. Логически к этому роману примыкает другой — «Достаточно времени для любви» (1973).

Позднее творчество: 1980—1987

Проблемы со здоровьем преследовали писателя семь лет. Новый этап начался с публикации в 1980 году романа «Число Зверя», и ещё четырёх романов, включая «Уплыть за закат» (1987). Все эти книги явно связаны между собою, включая особенности персонажей, а также временем и местом действия. Эта пенталогия стала изложением философии Хайнлайна. В них много философских моно- и диалогов, множество рассуждений о правительстве, сексуальной жизни и религии. Многие критики отзывались об этих романах отрицательно. Ни один из них не был удостоен премии «Хьюго».

Сюжеты поздних романов не являются однотипными. «Число Зверя» и «Кот, проходящий сквозь стены» начинаются как легкомысленные приключенческие истории, плавно переходящие в поток авторской философии в финале. Критики до сих пор спорят, является ли литературная «небрежность» признаком усталости мастера, его невнимания к форме рассказа, или же это — сознательное желание порвать со стереотипами жанра и расширить границы научной фантастики. По стилю «Число Зверя» можно причислить к своеобразной разновидности «магического реализма». Критики полагают, что поздние романы Хайнлайна являются своеобразными ответвлениями «Истории будущего» и объединяются под общим заглавием «Мир — как миф» (от лозунга пантеистического солипсизма — экзотической доктрины, предложенной одной из героинь «Числа Зверя»).

Самой загадочной книгой этого периода является роман 1984 года «Иов, или Осмеяние справедливости», являющийся сатирой против фундаменталистского христианства.

Посмертные публикации

Вирджиния Хайнлайн (ушедшая из жизни в 2003 году) в 1989 году издала сборник «Ворчание из могилы», являющийся собранием переписки Хайнлайна с его издателями.

Были изданы публицистические книги Хайнлайна: «Бродяга», описание их кругосветного путешествия начала 50-х годов, а также книга «Забирайте своё правительство!» (1946). В сборнике «Реквием: дань памяти Мастера» (2005) увидели свет некоторые ранние рассказы, которыми Хайнлайн был недоволен и не публиковал при жизни.

Основная проблематика, затронутая в творчестве

 Политика

 Этот раздел может содержать оригинальное исследование.

Добавьте ссылки на источники, в противном случае он может быть удалён.

Дополнительные сведения могут быть на странице обсуждения. 

Политические взгляды Хайнлайна сильно колебались в течение его жизни, что сказывалось на содержании художественных произведений. В ранних вещах, включая его неопубликованный роман «Для нас, живущих», доктрина Рузвельта попросту перенесена в космос XXI века . «Дорога доблести» может быть истолкована как антивоенный памфлет, в то время как некоторые критики провозгласили «Звёздную пехоту» апологией фашизма. Роман «Уплыть за закат» был издан при Рональде Рейгане издательством, которое специализировалось на пропаганде крайне правых взглядов.

Христианство и власть. Специфическими были взгляды Хайнлайна на христианство, столь актуальные в США. В частности, он был против любого сращения власти и религии, что и привело к написанию «Иова», где он любую организованную религию буквально пригвоздил к позорному столбу. Много об этом написано и в «Чужаке в земле чужой». «История будущего» содержит период «затмения», в который фундаменталисты устанавливают протестантскую диктатуру в США.

Положительная оценка военных, особенно в романах для тинэйджеров, тесно связана проповедью Хайнлайном индивидуализма. Его идеальные военные (особенно в романах «Между планетами», «Луна — суровая хозяйка», «Красная планета» и, разумеется «Звёздная пехота») — это всегда отдельно взятые добровольцы, иногда — повстанцы. Поэтому и правительство для Хайнлайна — это продолжении армии, которая должна защищать свободное общество (такая идея содержится даже в романе «Достаточно времени для любви»).

Ранний Хайнлайн склонялся к социализму, но на всю жизнь остался убеждённым антикоммунистом. В 1960 году Хайнлайны посетили СССР, что отразилось в серии чрезвычайно некорректных эссе, наподобие «Pravda — значит „Правда“» и «„Интурист“ изнутри».

Мальтузианство и войны Хайнлайн был убеждённым мальтузианцем, ибо считал, что давление населения на окружающую среду диктует поведение социума. Особенно ярко это проявилось в романах «Красная планета» и «Небесный фермер» (1950). Здесь интересен эпизод в «Жизнях Лазаруса Лонга» (1973), описывающий столкновения фермеров с банком, где Хайнлайн очень выпукло изобразил трагический процесс превращения пионерского общества в цивилизованное. Хайнлайн явно отдаёт предпочтение эволюционному пути развития общества, хотя многие его романы являются хрониками революций (на Марсе, Венере и Луне). Ярким примером его идеологии является «Луна — суровая хозяйка», где свергшие авторитарный режим колонисты становятся жертвами общего пути развития человечества, всё более и более ущемляющего личность (об этом, впрочем, написано уже в романе «Кот, проходящий сквозь стены»).

Антирасизм

Хайнлайн вырос в обществе с расовой сегрегацией, а как писатель прославился в период борьбы афроамериканцев за свои гражданские права. Впервые скрытые выпады против расизма появляются в рассказе «Джерри - человек» (1947 год) и романе 1948 года «Космический кадет». Открыто этой темы (именно на американском материале) Хайнлайн коснулся в романе «Луна — суровая хозяйка».

Самым провокационным в этом смысле стал роман 1964 года «Свободное владение Фарнхэма», в котором белые герои с черным слугой оказались заброшенными на две тысячи лет в будущее, где существует кастовое рабовладельческое общество, где рабами являются сплошь белые, а чёрные и мусульмане — господствующей кастой.

Перед войной, в 1941 году Хайнлайн пишет роман «Шестая колонна», где американское сопротивление борется с фашистами жёлтой расы, уже захватившими к тому времени весь Евразийский материк (включая Россию и Индию). Вообще, многие критики пытались уличить Хайнлайна в пропаганде «жёлтой угрозы», что можно усмотреть в некоторых эпизодах «Туннеля в небе» (1955) и «Небесного фермера». Впрочем, в той же «Шестой колонне» ревностно служит США американец японского происхождения, и мечтает о будущей диктатуре учёных белый профессор.

Индивидуализм

Многие романы Хайнлайна — истории революции, направленной против политического притеснения. Однако Хайнлайн далёк от манихейства, поэтому изображает угнетателей и угнетённых иногда даже двусмысленно. В «Свободном владении Фарнхэма» сын главного героя сначала пытается отделиться, но затем идёт на кастрацию ради собственного места в жизни.

В дальнейшем Хайнлайн смещает фокус своего внимания на притеснение личности обществом, а не правительством.

Для Хайнлайна неотделимы понятия индивидуализма и высокого интеллекта и компетентности. Это очень ярко и прямо проповедуется в романах для юношества, а в «Жизнях Лазаруса Лонга» сборник афоризмов оканчивается коронным: «Специализация — для насекомых».

Сексуальная эмансипация

Для Хайнлайна личная свобода означала и свободу сексуальную, поэтому тема свободной любви появляется у него в 1939 году и не исчезает до самой смерти.

Рассказ «Все вы зомби» (1959) поднимает тему изменения пола.

В поздних романах Хайнлайн обращается к исследованию детской сексуальности и инцеста (начиная с «Жизней Лазаруса Лонга»).

Интересно, что все женские персонажи Хайнлайна обладают явно рациональным умом и характером. Они неизменно компетентны, умны, интеллектуальны, храбры, и всегда контролируют жизненные обстоятельства, насколько это вообще возможно.

Впрочем, не следует считать Хайнлайна апологетом феминизма. Так в «Двойной звезде» (1954) секретарша Пенни (вполне умная и рассудительная) — позволяет эмоциям вмешиваться в её должность и выходит замуж за своего босса — преуспевающего политика.

Философские взгляды

Важным источником является для нас здесь роман «Уплыть за закат», где главная героиня — Морин Джонсон задаётся там вопросом: «Целью метафизики является задавать такие вопросы: Для чего мы здесь? Куда мы попадаем после смерти? И — Почему эти вопросы неразрешимы?» Вопросы — основа метафизики Хайнлайна. Лазарус Лонг (её сын) в романе 1973 года справедливо заявляет, что для того, чтобы ответить на вопрос «что есть Вселенная?» необходимо выйти за её пределы.

В 30-е и 40-е годы Хайнлайн глубоко интересовался учением об общей семантике Альфреда Коржибски и посещал его семинары. Тогда же Хайнлайн заинтересовался учением мистика Петра Демьяновича Успенского.

Наследие Хайнлайна

Наряду с Айзеком Азимовым и Артуром Кларком, Хайнлайн оценивается как один из трёх Великих Мастеров фантастики.

Известность пришла к Хайнлайну очень рано. Уже в 1953 году при опросе ведущих НФ-авторов того времени, он указывался как наиболее влиятельный современный автор. В 1974 году его удостоили Damon Knight Memorial Grand Master Award.

Всего за 48 лет писательской карьеры Хайнлайн создал 32 романа, 59 рассказов и 16 сборников иных произведений. По мотивам его сочинений снято 4 кинофильма, 2 телесериала, несколько радиопостановок и проч.

Премии

Prometheus Award 1983, 1987, 1996, 1997

Хьюго

1956 (Double Star)

1960 (Starship Troopers (Звездный десант))

1962 (Stranger in a Strange Land (Чужак в чужой стране))

1967 (The Moon Is a Harsh Mistress (Луна-суровая хозяйка))

Locus Poll Award 1974, 1977, 1985, 1987, 1988, 1990

В 1974 и 1977 читатели журнала «Локус» признали Хайнлайна «лучшим автором всех времен»

Nebula Grandmaster Award 1974.

Роберт ХАЙНЛАЙН

Глава 1

     В общем, достался мне скафандр.

     А дело было так.

     - Пап, -  сказал я. -  Я хочу на Луну.

     - Пожалуйста, -  ответил он и снова уткнулся в книгу. Он читал "Трое в лодке, не считая собаки" Джерома К. Джерома, которую, по-моему, знал уже наизусть.

     - Слушай, пап, я же всерьез. ответил:

     - Я ведь сказал, что разрешаю. Поезжай.

     - Да... Но как?

     - А? - Во взгляде его проскользнуло легкое удивление. -  Ну, как это уже твоя забота, Клиффорд. Вот такой у меня папа. Когда я сказал ему, что хочу велосипед, он ответил: "Валяй, покупай", не оторвав даже глаз от книги, так что я пошел в столовую, где у нас стоит корзина с деньгами, и хотел взять оттуда нужную сумму. Но в корзине нашлось лишь одиннадцать долларов сорок три цента, так что между мной и велосипедом пролегла не одна миля скошенных газонов. А к папе я больше и не обращался, потому что если денег нет в корзине, значит их нет вообще.

     Обременять себя банковскими счетами отец не желает - просто держит в доме корзину для денег, а рядышком еще одну, на которой написано "Дядя Сэм". Ее содержимое он раз в год упаковывает в бандероль и отсылает правительству. Этот его способ уплаты налогов регулярно доводит фининспекцию до белого каления. Однажды к нам даже ее представителя прислали, чтобы потолковать с папой по-крупному. Сначала-то он закусил удила, но потом взмолился:

     - Послушайте, доктор Рассел, мы же знаем, кто вы. И вам-то уж совсем непростительно отказываться вести документацию по установленной форме.

     - А с чего вы взяли, что я ее не веду? - спросил папа. -  Веду, и очень аккуратно. Вот здесь, -  и он постучал себя пальцем по лбу.

     - Но закон требует вести документацию в письменном виде.

     - А вы почитайте-ка законы повнимательней, -  посоветовал ему папа. -  Такого закона вообще нет, чтобы требовать от человека умения читать и писать. Не хотите ли еще кофе?

     Инспектор попытался уговорить папу посылать деньги чеком или почтовым переводом. В ответ папа прочитал ему надпись мелкими буковками на долларовой бумажке: "... принимается как законное возмещение всех долгов, государственных и частных".

     В отчаянной попытке добиться от своей поездки хоть какого-нибудь результата инспектор любезнейшим образом попросил отца не заполнять в карточке графу "род занятий" словом "шпион".

     - А почему нет?

     - То есть как, "почему"? Ну, потому что никакой вы не шпион... и вообще, это шокирует...

     - А вы в ФБР справлялись?

     - А? Нет.

     - Ну, они, наверное, и не ответили бы. Но, поскольку вы вели себя очень вежливо, я согласен впредь писать "безработный шпион". Идет?

     Инспектор чуть свой портфель не забыл. С папой ничего не попишешь. Он как скажет, так и сделает, спорить не желает и от своих решений не отступается.

     Так что когда он разрешил мне лететь на Луну, если я сам сумею все устроить, он был совершенно серьезен. Я мог теперь отправляться хоть завтра, если, конечно, обзаведусь билетом на лунный рейс.

     Но отец добавил задумчиво:

     - Наверное, есть много способов добраться до Луны, сынок. Изучи их все. Знаешь, это мне напоминает отрывок, который я как раз читаю.

     Они тут пытаются вскрыть банку с консервированным ананасом, а Гаррис забыл консервный нож в Лондоне. Они тоже перебрали не один способ.

     Он начал читать мне вслух, но я выскользнул за дверь: этот отрывок я слышал пятьсот раз. Ну, не пятьсот, так триста уж точно.

     Я пошел в сарай, который давно оборудовал под свою мастерскую, и принялся перебирать в уме возможные способы. Способ первый: поступить в Академию ВВС в Колорадо Спрингс. И если - меня примут, если - я доучусь до конца и получу диплом, если - меня отберут в космический патруль, вот тогда только появится шанс, что когда-нибудь меня назначат нести службу на Лунную базу, или, по крайней мере, на один из спутников. Способ следующий: изучать инженерное дело, стать специалистом по ракетным двигателям и добиваться работы, связанной с Луной. Там уже перебывали, да и сейчас сидят десятки, если не сотни инженеров самых различных профилей: электронщики, криогенщики, металлурги, специалисты по керамике, кондиционированию воздуха, не говоря уже о ракетчиках.

     Вот-вот. Из миллиона инженеров туда попадает, дай Бог, горсточка.

     Мне и в почтари-то никогда не удавалось попасть, когда мы играли в почту.

     Человек, скажем, может быть врачом, юристом, геологом, инструментальщиком - да мало ли кем! - и попасть на Луну, получив хорошую зарплату, потому что нужен именно он, и никто другой. К зарплате я относился равнодушно. Но как добиться того, чтобы стать самым лучшим в своей профессии?

     И, конечно, самый простой способ: въехать в кассу верхом на тележке с деньгами и купить себе билет.

     Я увидел их рекламы, перелистывая "Нэйшнл Джиогрэфик", когда сидел в приемной зубного врача. И, прочитав их, уж никогда больше не мог стать прежним человеком.

     Мысль о том, что любой богач мог просто-напросто выложить монету и лететь, была невыносима. Я же просто должен был лететь. Но на туристскую поездку денег мне никогда не набрать, разве что в таком отдаленном будущем, когда о полете на Луну и думать не придется. Так как же мне добиться того, чтобы меня послали?

     Вы ведь тоже, небось, читали рассказики о "бедных, но честных" ребятах, пробившихся на самый верх, потому что они были самыми умными во всем округе, а то и в целом штате. Но рассказики эти не про меня.

     Я, правда, числился в первой десятке нашего школьного выпуска, но этого недостаточно, чтобы получить стипендию в Массачусетском технологическом институте, во всяком случае, недостаточно для выпускника Сентервилльской средней школы. Я констатирую объективный факт - школа у нас не очень хорошая. Ходить в нее здорово - мы чемпионы по баскетболу, наш ансамбль народного танца известен по всему штату, и каждую среду клевые танцульки. Жизнь в школе - первый сорт.

     Вот только учились мало. Упор делали в основном на то, что наш директор, мистер Хэнли, называл "подготовкой ко вступлению в жизнь", а не на тригонометрию. Нас, может, и подготовили ко вступлению в жизнь, но уж никак не к поступлению в Калифорнийский технологический.

     И выяснил это все отнюдь не сам. Принес я как-то домой вопросник, составленный нашей группой социологии по программе "жизнь в семье".

     Один из вопросов звучал следующим образом: "Как организован ваш семейный совет?"

     Я и спросил за ужином:

     - Пап, как у нас организован семейный совет?

     - Не приставай к папе, милый, -  ответила мама.

     - А? Ну-ка, дай мне взглянуть, -  сказал отец.

     Прочитав вопросник, он велел мне принести мои учебники. Поскольку я их оставил в классе, он послал меня за ними в школу. Папа редко что-нибудь приказывает, но если уж велел, то надо выполнять.

     Курс у меня в том семестре был клевый: обществоведение, коммерческая арифметика, прикладной английский (весь класс выбрал темой "составление лозунгов", веселая штука), ручной труд и спорт. У меня баскетбол. Хоть для первого состава я ростом не вышел, но в выпускном классе надежный запасной тоже получает рекомендацию в университетскую команду. В общем и целом дела у меня в школе шли хорошо, и я это знал.

     Отец весь вечер читал мои учебники. Читает он быстро. В докладе по обществоведению я написал, что в нашей семье существует режим "неформальной демократии". Доклад прошел хорошо - в классе как раз вспыхнула дискуссия о том, должен ли пост председателя совета передаваться от одного члена семьи к другому, или быть выборным, и имеют ли дедушки и бабушки право выставлять свои кандидатуры. Мы решили, что деды с бабками могут состоять членами совета, но на председательский пост избираться не должны. Потом сформировали комитеты, чтобы составить конституцию идеальной семейной организации, которую намеревались предоставить своим семьям в качестве результата наших исследований.

     Следующие несколько дней отец что-то зачастил в школу. Меня это насторожило: когда у родителей вдруг вспыхивает активность, у них явно что-то на уме.

     Вечером следующей субботы отец позвал меня к себе в кабинет. На столе у него лежала стопка учебников и программа Сентервилльской средней школы со всеми предметами от американского народного танца до лекций по вопросам повседневной жизни. В ней был отмечен курс наук, выбранный мною совместно с моим руководителем не только на этот семестр, но и до конца школы.

     Отец уставился на меня взглядом ласкового кузнечика и спросил мягко:

     - Ты намерен поступать в колледж. Кип?

     - Конечно, папа, а что?

     - А за счет чего?

     Я заколебался. Я ведь знал, что учеба в колледже стоит немало денег. И хотя бывали времена, когда долларовые купюры ссыпались из корзины на пол, обычно, все-таки, не так уж много требовалось времени, чтобы сосчитать ее содержимое.

     - Ну, может быть, стипендию удастся получить. И потом, я буду подрабатывать, пока не получу диплом.

     Отец кивнул:

     - Конечно... если тебе хочется. Человек всегда может решить финансовые проблемы, если он их не боится. Но когда я спрашивал "за счет чего", я имел в виду здесь. -  И он постучал пальцем по голове.

     Я только и мог, что удивленно посмотреть на него.

     - Но я же кончу школу, папа. Этого достаточно, чтобы поступить в колледж.

     - Смотря в какой. Если в университет нашего штата или в сельскохозяйственный колледж, то да. Но известно ли тебе, Кип, что до сорока процентов студентов вылетают после первого курса?

     - Я не вылечу!

     - Может, и не вылетишь. Но я думаю, что ты все же вылетишь, если возьмешься за что-нибудь серьезное - инженерное дело, медицину или точные науки. Вылетишь, если вся твоя подготовка ограничится этим, -  он показал рукой на программу.

     Я даже возмутился.

     - Но почему же, папа! У нас хорошая школа. -  Я вспомнил все, что нам говорили на подготовительном. -  Преподавание построено на самых современных, самых научных принципах, одобрено психологами и...

     - ... дает превосходную зарплату учителям, поднаторевшим в современной педагогике, -  перебил меня отец. -  Предметы изучения делают основной упор на практические жизненные проблемы с тем, чтобы ориентировать ребенка в мире демократического общественного устройства, подготовить его к испытаниям взрослой жизни в условиях нашей сложной современной культуры. Извини, сынок, я беседовал с мистером Хэнли. Мистер Хэнли искренний человек, и, чтобы достичь поставленных им благородных целей, мы тратим на обучение школьников гораздо больше, чем любой другой штат, за исключением Калифорнии и Нью-Йорка.