- Но каким образом это могло получиться? Когда рвануло, я стоял лицом к стенду. Я точно это помню. И должен был упасть навзничь.

     - Э-э... но я уверен, что вы лежали не на спине. Вы же сами говорили, что могло отлететь рикошетом.

     - Хмм... возможно, - доктор огляделся по сторонам. Вблизи ворот не было ни одного предмета, от которого мог бы отскочить осколок. Устремив взгляд на место, где он лежал, доктор пробормотал, как бы обращаясь к самому себе:

     - Ну, что скажешь, док?

     - Что вы говорите?

     - А? Ничего, пустяки. Довольно об этом. Мне пришла в голову одна бредовая мысль... Но этого быть не могло! - Он тряхнул головой, как бы отгоняя наваждение.

     - Ладно, не будем терять время на поиски того булыжника. Мне просто было любопытно. Пошли обратно.

     Клуб помещался в одноэтажном строении площадью в двадцать квадратных футов. Вдоль одной стены было расставлено оборудование Росса: лабораторный стол, заваленный ретортами, колбами, бунзеновскими горелками, штативами для пробирок. Рядом была установлена сдвоенная раковина, такая древняя и грязная, будто ее купили у старьевщика. У соседней стены на отдельном бетонном основании покоились старые, но очень хорошие прецизионные весы под колпаком.

     - Здесь - вполне можно работать, - сказал Росс доктору. - Надо только провести вентиляцию.

     - Неплохо вы тут устроились, - заметил Каргрейвз.

     Стены сарая, сколоченные из грубых досок, были оклеены листами картона и покрыты водостойкой эмалью, а щели тщательно зашпаклеваны. Линолеум на полу не уступал в древности раковине, но тем не менее вполне отвечал своему назначению, двери и окна были старательно пригнаны и плотно закрывались. Повсюду царили порядок и чистота.

     - На результатах ваших опытов могут заметно отразиться колебания влажности воздуха. Вы не думали о том, чтобы поставить кондиционер?

     - Теперь уже все равно. Похоже, клуб "Галилей" сворачивает свою деятельность.

     - Очень жаль. Почему?

     - Да так. Осенью мы разъедемся по колледжам.

     - Понятно. А как же остальные члены клуба?

     - Все уехали: одни - учиться, другие отправились служить в армию. Наверное, можно было найти еще ребят, но мы даже не пытались. Нам... очень хорошо работать втроем, и мы... ну, вы знаете, как это бывает.

     Каргрейвз кивнул. Он понимал, "как это бывает", пожалуй, даже лучше самих мальчиков. Они втроем занимались серьезной работой. Большинство их сверстников удовольствовалось бы восстановлением какого-нибудь старого автомобиля, чтобы потом гонять на нем со скоростью сто миль в час. Заниматься научными исследованиями и вести записи им было бы скучно.

     - Да, вы отлично оснастили свой полигон. Жаль, его с собой не заберешь. Напротив стола вдоль стены стоял длинный низкий и широкий мягкий диван. Арт и Морри прислушивались к разговору, уютно устроившись на подушках. К стене над их головами были привинчены книжные полки, где с Жюлем Верном соседствовало справочное издание для инженеров-механиков. Каргрейвз обнаружил тут еще несколько своих друзей: "Семь знаменитых рассказов" Уэллса, "Справочник по физической химии", "Использование атомной энергии в военных целях" Смита. Бок о бок с пухлыми томами "Ракет" Лея и "Природы физического мира" Эддингтона пристроились дюжины дешевых книжиц с роботами и звездолетами на обложках.

     Вытащив зачитанный том "Когда земля дрожит" Хаггарда, долговязый доктор втиснулся между мальчиками. Тут он чувствовал себя как дома. Глядя на ребят, он все больше узнавал в них самого себя.

     - Простите меня, - сказал Росс, - но мне нужно заскочить домой.

     - Да-да, конечно, - пробормотал Каргрейвз, не отрываясь от книги. Росс вернулся очень быстро.

     - Мать настаивает, чтобы вы все пообедали с нами, - объявил он.

     Морри улыбнулся. На лице Арта появилось страдальческое выражение.

     - Моя мама считает, что я слишком часто завтракаю у вас, - робко возразил он, глядя на дядю. Каргрейвз потянул его за руку.

     - Беру ответственность на себя, - уверил он племянника и повернулся к Россу. - Передай матери, что мы с благодарностью принимаем ее приглашение. Во время обеда взрослые разговаривали, а мальчики прислушивались к беседе. Ученый, чей марлевый тюрбан выглядел еще более нелепо, чем раньше, поладил со старшими Дженкинсами на удивление быстро. Завоевать расположение миссис Дженкинс было нетрудно: она выглядела бы весело и дружелюбно даже на пиру каннибалов. Но мистер Дженкинс удивил мальчиков: до сих пор им не доводилось видеть его таким словоохотливым.

     Ребят поразили его обширные познания в области атомной физики. Юноши были заражены обычным скепсисом в отношении умственных способностей взрослых. Разумеется, они уважали мистера Дженкинса, но все же подсознательно воспринимали его как некий пережиток прошлого: ведь слишком многие из его ровесников так и не сумели понять, что после Аламогордо (штат Нью-Мексико, 16 июля 1945 года) < Время и место взрыва первой атомной бомбы. (Примеч. ред.)> мир полностью и необратимо преобразился.

     Оказалось, что мистер Дженкинс знает, кем был доктор Каргрейвз, знает, что тот вплоть до самого последнего времени работал в Североамериканской Ассоциации по использованию ядерной энергии. Юноши внимательно слушали, стараясь разузнать о дальнейших планах доктора, но мистер Дженкинс не расспрашивал, а Каргрейвз предпочел не распространяться на эту тему.

     После обеда трое мальчиков и их гость вернулись в клуб. Растянувшись на диване, Каргрейвз рассказывал о своей жизни и работе в Окридже, где чавкающая липучая грязь на улицах города казалась ему куда более мерзкой, чем возникшая позже опасность радиоактивного заражения. Рассказывал он и старую, но по-прежнему волнующую историю о том, как хмурым дождливым утром в пустыне Нью-Мексико взметнулся фиолетово-золотистый гриб, возвещая о том, что человечество овладело энергией звезд.